Ты нужен жизни целиком

Коль появился ты на свет,
То значит жизни очень
Нужны: твоё дыханье, цвет,
Твой уникальный почерк.

Нужны твой голос, рост и вес,
И слёзы, и улыбка.
И навык, в коем перевес,
И первая попытка.

Твои незнания нужны
И озаренья тоже.
Твоих фантазий корабли
И всё, что с ними схоже.

Нужны и споры, и борьба,
И все твои сомненья –
И «да», и «нет», и «иногда» –
С твоим произношеньем.

Нужны твой запах, тонкий вкус,
Особые манеры.
Привычек вечный перегруз,
Прогоны и премьеры.

Ей нужно всё от «а» до «я»,
От мало – до велико.
Всё, что хранит душа твоя,
Что именем сокрыто.

Терентий Травник

Запись Ты нужен жизни целиком впервые появилась Собиратель звезд.

У тебя есть ты – ты справишься

То, что проявляется, когда внешнее теряет смысл – от необыкновенной усталости, обиды, разбитого сердца или утерянного доверия; когда включается автопилот и выключаются чувства, гаснут внутренние маяки, выходит из строя душевный компас.

Именно тогда – неожиданно, но всегда предсказуемо – наступает момент, когда отчаянье вздох за вздохом рассеивается, и даже в самые трудные минуты приходит покой. Так бывает после долгого плача навзрыд или завершения крайне сложного и утомительного дела: внутри разливается тишина, и ты ощущаешь себя будто в больших и теплых ладонях Бога.

Это – проявляется самость, лежащая глубоко внутри. Даже не так – являющаяся этой глубиной. Безопасной, поддерживающей и надежной. Она во много раз крепче тебя – в тех категориях и степенях, в которых ты привыкла о себе думать, и никак не связана ни с самооценкой, ни с оценками и суждениями о тебе других – сколько бы ты ни говорила себе: «Никогда ничего нормального у меня не бывает»; сколько бы ни твердили тебе в ответ: «Ты права».

“Ты можешь меня закрасить, но я по-прежнему буду здесь”.

В психологии самостью называется архетип, отражающий глубинный центр человека, его целостность. Я же ощущаю ее как спину огромного кита, лежащего на дне океана. Нечто незыблемое и непреходящее, что есть в тебе, пока ты трепыхаешься на поверхности, сражаясь со штормом. Волны накрывают тебя с головой, вода заливается в нос и уши. Тебя носит, как бумажную лодочку на ветру – из виду теряются берега, ломает грот-мачту.

В принципе, обычное дело, когда «жизнь переворачивается с ног на голову и пропасть под ногами не становится небом» (М. Павич). И еще обычнее – когда день за днем, год за годом ты ожидаешь от окружающих людей того, чего они не могут дать: от холодных – эмоций, от глупых – ясности, от угрюмых – радости бытия. И вместо того чтобы позволить другим жить так, как они себе придумали, начинаешь крестовые походы благих намерений – переделать, переубедить, «растормошить».  А когда не получается (а оно всегда не получается) – разочаровываешься, сокрушаешься о потерянном времени и жалеешь себя.

И вот именно в такие моменты, когда больше нет сил сочинять мечты и видеть смыслы, тогда, когда однажды утром в жизни наступает ночь, ты вдруг ощущаешь, что сможешь дождаться рассвета. Потому что ресурс находится – появляется будто бы ниоткуда, но на самом деле – изнутри.

И ты начинаешь обращаться с собой по-другому – нежнее и проще и стараться себя утешить, а не добить. Это взяла бразды правления твоя самость, временно отключив суматошный тревожный мозг. Ее задача – делать все, чтобы ты оставалась целой и невредимой, выходила из крайностей с верой, из драм – живой. Ей, ему – этому центру внутри – не нужны твои метания и выходы из зоны комфорта. Он как защитный трос от перегрузок, средоточие принятия и поддержки, персональный фан-клуб и база, которая безоговорочно «за тебя».

Особенно, когда «Хьюстон, у нас проблемы».

Особенно тогда.

«У меня есть я, мы справимся», – я повторяю эту фразу всякий раз, когда кажется, что «я самый одинокий Ож в мире», и даже самые близкие люди – какие-то непонятные чужаки. И в тот момент, когда от усталости или обиды опускаются руки и все становится «пофиг и все равно», я неожиданно нащупываю землю под ногами, понимая: нет, это не конец, это – начало.

Моя точка сборки. Моя возможность вспомнить, что если я столько лет как-то же живу, несмотря на меняющиеся обстоятельства и меняющихся в них же людей, значит, и в этот раз смогу – пережить, адаптироваться и выплыть. Прийти в себя, к себе, какой бы длинной ни получилась дорога. Без суеты, без компаса – по чутью.

А главное – без оглядки на других, без сверки с их ожиданиями. Потому что то, что раз за разом отстраивает тебя после внутренней хиросимы, ничего не знает про них, но знает все про тебя – настоящую, смелую и живую.

Так что не переживай из-за того, что не переживет и дня – растворится туманом в поле среди забот. Даже если сейчас происходящее видится концом света, вспомни – сколько их уже у тебя было? Ну правда – сколько?

И ведь тогда ты не то чтобы «брала себя в руки», а просто делала все возможное с тем, что есть. И – помогало.

Поэтому пусть рассыпается, пусть крошится, как лед, пусть ломается: у тебя внутри есть то, что спасет и вылечит. Только доверяй. Только слушай себя. Только не забывай:

у тебя есть ты.

Ольга Примаченко

Запись У тебя есть ты – ты справишься впервые появилась Собиратель звезд.

Мама на даче

Фото: Татьяна Афиногенова

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвёртый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.


Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получёрствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестрёнка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде, они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, тёплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придёт в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать…

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждёт меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвёртый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Аля Кудряшева

Запись Мама на даче впервые появилась Собиратель звезд.

Дай мне умереть живым, а не жить мертвым

Santi Xander

Разрушь во мне то, что нуждается в разрушении. Укрепи то, что нуждается в укреплении.

Используй меня. Твори мной, нарисуй мной каждую каплю на холсте жизни. Помоги мне жить полной уникальной жизнью, ходить по лесу нехоженой ранее дорожкой.

Покажи мне, как любить глубже, чем я когда-либо считал возможным.

Держи перед моим лицом то, от чего я отворачивался.

Помоги мне смягчиться и расслабиться, полностью приняв то, с чем я все еще нахожусь в состоянии войны.

Если мое сердце по-прежнему закрыто, покажи мне, как открыть его без насилия.

Если я что-то держу, помоги мне это отпустить.

Дай мне проблемы, борьбу и, казалось бы, непреодолимые препятствия, если они принесут еще более глубокое смирение и доверие к жизни.

Помоги мне смеяться над своей серьезностью. Позволь мне найти юмор в темноте.

Покажи мне глубокое чувство покоя в разгаре бури. Не скрывай меня от истины. Никогда.

Пусть благодарность будет моим гидом. Пусть прощение станет моей молитвой. Пусть этот момент будет моим постоянным спутником.

Позволь мне увидеть твое лицо в каждом лице. Позволь мне почувствовать Твоё теплое присутствие в моем собственном присутствии.

Поддержи меня, когда я оступлюсь. Дыши мной, когда я не смогу дышать.

Дай мне умереть живым, а не жить мертвым.

Джефф Фостер
Фото: Santi Xander

Запись Дай мне умереть живым, а не жить мертвым впервые появилась Журнал Собиратель звезд. Волшебство повсюду.